Брюсов Валерий Яковлевич родился в Москве 1 декабря 1873 года в зажиточной купеческой семье. Русский писатель свой литературный дебют – три сборника «Русские символисты», — рассматривал как «сознательный подбор» образцов западной поэзии (стихи в духе П. Верлена, С. Малларме).

Поэт и прозаик, драматург и переводчик, критик и теоретик стиха, историк и литературовед, Брюсов сыграл важную роль в развитии русской поэзии. Вместе с Александром Блоком он подготовил почву для поэтической деятельности многих поэтов России.

 

          Первый снег

 

Серебро, огни и блёстки, -

Целый мир из серебра!

В жемчугах горят берёзки,

Чёрно-голые вчера.

 

Это – область чьей-то грёзы,

Это – призраки и сны!

Все предметы старой прозы

Волшебством озарены.

 

Экипажи, пешеходы,

На лазури белый дым,

Жизнь людей и жизнь природы

Полны новым и святым.

 

Воплощение мечтаний,

Жизни с грёзою игра,

Этот мир очарований,

Этот мир из серебра.

 

 

        Февраль

 

Свежей и светлой прохладой

Веет в лицо мне февраль.

Новых желаний – не надо,

Прошлого счастья – не жаль.

 

Нежно-жемчужные дали

Чуть орумянил закат.

Как в саркофаге, печали

В сладком бесстрастии спят.

 

Нет, не укор, не предвестье –

Эти святые часы!

Тихо пришли в равновесье

Зыбкого сердца весы.

 

Миг между светом и тенью!

День меж зимой и весной!

Весь подчиняюсь движенью

Песни, плывущей со мной.

 

 

          Веснянка

 

Лишь на севере мы ценим

Весь восторг весны, -

Вешней неги не обменим

На иные сны.

После долгой ночи зимней

Нежен вешний день,

Ткани мглы гостеприимней

Расстилается тень.

 

Там, где землю крыл по склонам

Одноцветный снег,

Жжёт глаза в лесу зелёном

Молодой побег!

 

В душу к нам глядит подснежник

Взором голубым;

Даже старый хлам, валежник,

Кажется живым!

 

Мы весной живём, как дети,

Словно бредим вслух;

В свежих красках, в ясном свете

Оживает дух!

 

Каждый маю стал союзник

И врагом зимы,

Каждый счастлив, словно узник,

Выйдя из тюрьмы!

 

 

           Весенний дождь

 

Над простором позлащённым

Пёстрых нив и дальних рощ

Шумом робким и смущённым

Застучал весенний дождь.

 

Ветер гнёт струи в изгибы,

Словно стебли камыша,

В небе мечутся, как рыбы,

Птицы, к пристани спеша.

 

Солнце смотрит и смеётся,

Гребни травок золотя…

Что ж нам, людям, остаётся

В мире, зыбком как дитя!

 

С солнцем смотрим, с небом плачем,

С ветром лугом шелестим…

Что мы знаем? Что мы значим?

Мы – цветы! Мы – миг! Мы – дым!

 

Над простором позлащённым

Пёстрых нив и дальних рощ

Шумом робким и смущённым

Прошумел весенний дождь.

           Знойный день

 

Белый день, прозрачно белый,

Золотой, как кружева…

Сосен пламенное тело,

Зноем пьяная трава.

 

Пробегающие тучи,

Но не смеющие пасть…

Где-то в сердце, с силой жгучей,

Затаившаяся страсть.

 

Не гляди так, не зови так,

Ласк ненужных не желай.

Пусть пылающий напиток

Перельётся через край.

 

Ближе вечер… Солнце клонит

Возрастающую тень…

Пусть же в памяти потонет

Золотой и белый день.

 

 

 

         Летняя гроза

 

Синие чистые дали

Между высоких ветвей

Бело-молочные стали…

Ветер играет смелей.

 

Говор негромкого грома

Глухо рокочет вдали…

Всё ещё веет истома

От неостывшей земли.

 

Птицы кричали и смолкли;

С каждым мгновеньем темней.

В небо выходит, не полк ли

Сумрачных страшных теней.

 

Вновь громовые угрозы,

Молнии резкий зигзаг.

Неба тяжёлые слёзы

Клонят испуганный мак.

 

Ливень, и буря, и где-то

Солнца мелькнувшего луч…

Русское, буйное лето,

Месяцы зноя и туч!

 

 

           Облака

 

Облака опять поставили

Паруса свои.

В зыбь небес свой бег направили

Белые ладьи.

 

Тихо, плавно, без усилия,

В даль без берегов

Вышла дружная флотилия

Сказочных пловцов.

 

И, пленяясь теми сферами,

Смотрим мы с полей,

Как скользят рядами серыми

Кили кораблей.

 

Но и нас ведь должен с палубы

Видеть кто-нибудь,

Чьё желанье сознавало бы

Этот вольный путь!

 

 

 

 

         Вечером в дороге

 

Кричат дрозды; клонясь, дрожат

Головки белой земляники;

Берёзки забегают в ряд,

Смутясь, как девы полудикие.

 

Чем дальше, глубже колеи;

Вот вышла ель в старинной тальме…

Уже прозрачной кисеи

Повисла завеса над далями.

 

Вновь – вечер на лесном пути,

Во всём с иным, далёким, сходный.

Нет, никуда нам не уйти

От непонятно милой родины!

 

Чу! На прощанье ль крикнул дрозд?

Клонясь, дрожит Иван-да-Марья.

В просвете – свечи первых звёзд

И красный очерк полушария.

 

 

 

 

 

          В моей стране

 

В моей стране – покой осенний,

Дни отлетевших журавлей,

И, словно строгий счёт мгновений,

Проходят облака над ней.

 

Безмолвно поле, лес безгласен,

Один ручей, как прежде, скор.

Но странно ясен и прекрасен

Омытый холодом простор.

 

Здесь, где весна, как дева, пела

Над свежей зеленью лугов,

Где после рожь цвела и зрела

В святом предчувствии серпов,

 

Где ночью жгучие зарницы

Порой влюблённых стерегли,

Где в августе склоняли жницы

Свой стан усталый до земли, -

 

Теперь торжественность пустыни

Да ветер, бьющий по кустам,

А неба свод глубоко-синий, —

Как купол, увенчавший храм!

 

Свершила ты свои обеты,

Моя страна! И замкнут круг!

Цветы опали, песни спеты,

И собран хлеб, и скошен луг.

 

Дыши же радостным покоем

Над миром дорогих могил,

Как прежде ты дышала зноем,

Избытком страсти, буйством сил!

 

Насыться миром и свободой,

Как раньше делом и борьбой, -

И зимний сон, как всей природой,

Пусть долго властвует тобой!

 

С лицом и ясным, и суровым

Удары снежных вихрей встреть,

Чтоб иль воскреснуть с майским зовом,

Иль в неге сладкой умереть!

 

 

 

 

 

 

                        ***

Я – междумирок. Равен первым,

Я на собраньи знати – пэр,

И каждым вздохом, каждым нервом

Я вторю высшим духам сфер.

 

Сумел мечтами подсмотреть я

Те чувства, что взойти должны,

Как пышный сев, спустя столетья, -

Но ныне редким суждены!

 

Но создан я из тёмной глины,

На мне её тяжёлый гнёт.

Пусть я достиг земной вершины, -

Мой корень из жизни растёт.

 

Мне Гёте – близкий, друг – Вергилий,

Верхарну я дарю любовь…

Но ввысь всходил не без усилий –

Тот, в жилах, чьих мужичья кровь.

 

Я – твой, Россия, твой по роду!

Мой предок вёл соху в полях.

Люблю твой мир, твою природу,

Твоих творящих сил размах!

 

И там, где нивы спелой рожью

Труду поют хвалу свою,

Я в пахаре, с любовной дрожью,

Безвестный, брата узнаю!